Хроника: день четырнадцатый

Я не суеверный, но хроники тринадцатого дня не было. Она войдёт в эту публикацию. Да, мы ехали всю ночь, и поутру не было никакой физической возможности заниматься отчетом. Но, по порядку…

Воскресенье прошло в беготне по банкам. Мне надо было снять все поступившие от Вас пожертвования и рассчитаться с унионом и школой за те расходы, которые они понесли по организации семинара и покупке риса и Библий, которые не были покрыты теми наличными деньгами, которые я привёз с собой. Все полученные от Вас пожертвования накапливались на двух банковских картах – Сбербанка и Тинькофф. Полный финансовый отчет я представлю позже, потому что ещё не все расчеты произведены, и последние расходы планируются завтра, в которых будут учтены все Ваши пожертвования до сего дня включительно. В сбербанке была большая сумма, и потому я начал с него. Вместе с пастором Даниилом Байдя мы обошли с десяток банкоматов нескольких банков, но карта Сбербанка то не читалась, то не принималась, то операция отменялась. Мы решили пойти в банк, хотя снятие с банкомата дешевле, чем получение денег в банке, но у нас иного выхода не оставалось. Это мусульманская страна, а потому воскресенье – рабочий день. Но и в банке ничем помочь нам не могли, и порекомендовали связаться со Сбербанком для выяснения причин. Карту Тинькофф я попробовал в самом первом  банкомате и получил ответ, что там этот банк не обслуживается. В последнем банкомате Голландско-Бангладешского Банка я снова попробовал Тинькофф – всё пошло прекрасно! Более того, похоже, что комиссии либо не было вообще, либо она не превышала 1% — точнее узнать не смог, потому что был ещё обмен валют, который я проверял по текущим курсам: на карте Тинькофф деньги были в рублях, а я снимал их в бенгальских Така. Но если бы я получил наличные доллары и потом обменял их по лучшему курсу, то я получил бы, возможно, на 0,8% больше. Возможно. Потому что мне не известно по какому курсу я бы получил доллары – я считал по официальному курсу, а не по курсу обмена в банке. В общем, вижу преимущества банка Тинькофф, на который можно без комиссии положить деньги в любой точке России и без комиссии снять даже и за рубежом. Это не реклама – я не являюсь торговым представителем этого банка. Но я его рекомендую, если кто задумывается об удобной карте. Итак, я нашёл выход: перевёл все деньги с карты Сбербанка на карту своего сына – это было совершенно без комиссии, потому что наши карты выпущены в одном банке. Затем мой сын снял наличные деньги и положил на мою карту Тинькофф, опять таки, без комиссии. И я здесь через часок снял эти деньги, как я понимаю, также без комиссии. И если какие потери и были, то только на обмене валют – это уже естественная потеря, от которой никуда не уйти. Единственное ограничение – я не мог снять более 1500 долларов в один день, а потому сегодня ещё буду снимать деньги с карты Тинькофф. Вот такие банковские страдания у меня были, но похоже Сбербанк отказался работать для меня потому, что там была бы значительная комиссия. Господь даже в технических вопросах благословляет!

Банк занял практически весь день – до обеда я бегал по банкоматам, во время моего обеда по банкоматам бегал мой сын, а после обеда я уже шел снимать деньги туда, где я уже знал, что без проблем их получу.

В гостях у доктора Ли. Посередине — доктор Халдер, директор КММС.

На обед я был приглашен заранее президентом униона доктором Ли. Сам он из Южной Кореи, но служит в Бангладеш уже двенадцать лет вначале ректором адвентистского колледжа, а потом и президентом униона. Местные служители очень тепло отзываются о нём как о мудром и профессиональном управляющем и служителе. Действительно, его семья показалась мне очень христианской: краткое общение с ним и его супругой на бенгальской свадьбе в первый четверг, затем общение на семинаре в прошлую пятницу и субботу, и теперь общение за семейным столом – всё это было без тени чего бы то ни было негативного. Только самые приятные впечатления. Естественно, на столе корейские блюда, хотя также и одно бенгальское – стебли водяной лилии, о которой я писал в прошлом выпуске хроники. Эти стебли доктор Ли вёз из КММС – в той местности из заготавливают, и мы это наблюдали во время нашей утренней прогулки на лодке.

После завершения банковских операций следовало быстро собрать самые необходимые вещи и отправиться в Савар на встречу с Тапасом Трипура, откуда нам предстояло ехать в Каграчари, в горный район. Минимум вещей – паспорт, компьютер, зонт, бутылка воды и бритва. Решил взять обувь местного типа – сандалии на босу ногу. Для грязи и воды это гораздо лучше, чем туфли с носками. Если бы я отправился в туфлях, то целые сутки ноги были бы мокрыми. К тому же, здесь во всех церквах разуваются и ходят босиком. Некоторые в носках, но таковых меньшинство.

Центр Каграчари. Сюда привёз нас вон тот уходящий автобус.

Каграчари – это горный район. Точнее, не горный, а холмистый. В принципе, это я его назвал горным, а он так и называется – «хилл трак», «холмистая тропа». Но холмы там довольно высокие и местами очень крутые, а потому местность прекрасная, если учесть, что эти холмы покрыты джунглями. Между холмами петляют реки и вдоль этих рек пролегают дороги, тоже петляющие и в стороны, и вверх-вниз. Это сложный район, потому что там проживают несколько этнических групп с небольшим, но воинственным населением. Время от времени там вспыхивают политические волнения, власть вверена местному самоуправлению, а потому там довольно затруднена работа церкви – не так давно там произошли очередные политические изменения, и Церковь АСД встала перед необходимостью специально в том регионе зарегистрироваться в иной организационной форме лишь для того, чтобы выжить в тех условиях. По этим причинам для иностранцев туда вход закрыт, разве что по специальным пропускам, которые выдаются по особым заявлениям, поданным не менее, чем за две недели до посещения. Должен сказать, что я немало обсуждал с нашими служителями вообще возможность и безопасность этой поездки, и я молился о том, чтобы Господь не допустил получение разрешения, если это не безопасно. Но разрешение было получено, а потом встреча с доктором Ли, который по своей службе был там неоднократно, окончательно успокоила меня. Дело в том, что в полученном разрешении на посещение было особо указаны пять ограничений, из которых первых два – против миссионерской и религиозной деятельности. Однако, как я понял, это не касалось обычного участия в богослужении в церкви. На самом деле, и в поданном заявлении и в заполняемой анкете было указано, что цель моей поездки – именно посещение церкви в конкретной деревне.

Сунил, Тапас и я. Сзади видны полицейские.

Поездка была обычной, с тем лишь исключением, что надо было заранее сообщить в полицию, на каком автобусе мы выезжаем, чтобы нас там уже встречали. Иностранцам ночевать в том районе позволено только в особых гостиницах или, в крайнем случае. В воинской части. Потому было изначально решено, что мы там ночевать не будем, а приедем и уедем ночным автобусом. Это создавало дополнительные неудобства – спать в автобусе не совсем приятно. Но я ехал в Бангладеш не отдыхать, а потому это – романтика и приключения на дорогах жизни! Рано утром мы остановились у въезда в город Каграчари у полицейского поста, где я должен был отметить своё прибытие. Полицейские были очень добродушны и позволили их сфотографировать. Я заполнил предложенную анкету, приложил копию письма-разрешения на посещение и они сделали копию моего паспорта, и мы поехали дальше. Автобус доставил нас в центр города, где нас встретил один из пасторов Тапаса, мы взяли моторикшу и поехали к рыночной площади, где под навесом нас ожидали четыре вооруженных полицейских. Подошли ещё два брата, представители нашей миссии на той территории, позволили мне пройти в местную гостиницу, чтобы привести себя в порядок после ночевки в автобусе, и когда я возвратился, нас ждал пассажирский грузовик с тентом, каких в этой стране немало – его фотографию размещу при случае. Мне предложили занять место в кабине, а полицейские и остальные сопровождавшие братья заняли места в кузове. В кабине, помимо водителя, уже сидел молодой человек с рацией, и я сразу понял, что это сотрудник органов безопасности, который тоже должен сопровождать нас. Практически в его действиях было видно, что он там старший по положению, хотя возраст был его может даже меньше, чем у майора, старшего группы полицейских. Мы остановились у одного небольшого ресторанчика для завтрака, и нам подали лепёшки, испеченные в печи, которую она называют «тондул», что мне очень напомнило «тандыр» — звуки «л» и «р» часто взаимозаменяемы в разных языках, так же как «б» и «в», «с» и «ш» и другие пары. Поездка в деревню Байбонсора (Bhaibonchora) заняла минут сорок. В самой деревне мы свернули с главной улицы, проехали через мост и направились вдоль реки в обратную сторону. Очень скоро асфальт закончился, а грунтовая дорога, из-за постоянных дождей приобрела солидную колею. Надо сказать, что почва была – сплошная красная глина. Не мудрено, что один из подъемов мы одолеть не смогли – пришлось с километр идти пешком по мокрой глине, к тому же под дождём. Вот тут я в первый, но далеко не последний, раз понял, какое правильное решение было взять босоножки, а не туфли.

Наш грузовик застрял. Мы идём пешком…

Церковь нас уже ждала. Ждала и местная полиция – ещё три вооруженных охранника, в том числе и сам местный шеф полиции в звании полковника, добродушный бородатый мусульманин, присоединились к группе моих охранников. По пути мне показали место, где была раньше адвентистская церковь – полуразрушенный домик, который несколько лет назад разрушил бурный ветер. Тогда миссия не нашла возможности восстановить его, а содержать в том месте пастора или даже миссионера миссия не смогла ещё раньше. Община, уже бывшая без пастыря, теперь лишилась и церковного помещения. Не мудрено, что скоро «овечки» разбрелись в поисках укрытия и корма в соседние церкви. А если учесть, что до сих пор большинство миссионеров не имело представления об отличительных адвентистских доктринах кроме субботы и чистой пищи, то становится понятным, почему эта баптистская община, в которой мне предстояло проводить семинар, наполовину состоит из бывших адвентистских членов. Бывших? Я так и не смог выяснить этот вопрос. Я только что (это уже утро по возвращении из горного района) вернулся от встречи с президентом униона, где высказал своё понимание ситуации в том районе, и как её можно было бы решить. Потому что даже секретарь миссии не смог вразумительно ответить мне, существует ли в списках эта адвентистская община или нет, и тем более не мог ответить на вопрос, эти адвентисты – бывшие или всё ещё числятся членами этой не существующей в реальности, но возможно существующей в списках общины.

Я не подсчитывал, сколько человек собралось. Как я увидел, среди присутствовавших было около половины тех, кто слушал мой семинар в январе. И, как мне сказал секретарь миссии, добрая часть из них были рядовые члены Церкви АСД, причем, настоящие. Остальные человек сорок или даже больше, были местные члены (а может просто прихожане) этой баптистской церкви. Да, пастор этой баптистской церкви тоже в прошлом АСД. Даже не зная этих деталей, я приготовил серьёзную весть для этих людей. Но теперь я знал точно: здесь нужна именно прямая весть – призыв вернуться. Выйти из вавилона. До обеда я кратко преподал адвентистскую весть о спасении, акцентировав на библейском основании отличительных доктрин – специально для тех собравшихся членов церкви, которые ничего не знали о реальной причине моего визита. В проповеди, в которой хотелось сказать так много, но для которой времени было так мало. Я хотел сказать всё самое главное. Похоже, что у меня это получилось, если учесть, что сатана попытался «ужалить в пяту» — моя камера отказалась записать эту проповедь. И после обеда запись получилась не лучшей – электричество отсутствовало, освещение было небольшое, от аккумуляторов, и потому запись вышла очень тёмной. Но слушать можно и в темноте. После обеда я произнёс призывную проповедь: призвал обравшихся выйти из вавилона и возвратиться в то одно истинное стадо, которое было чётко определено в январском семинаре в Саваре. Я чувствовал напряженное внимание аудитории, и даже пастор только с виду пытался казаться спокойным.

А что в это время полиция? Они спокойно сидели в кафешке напротив церкви. Но как только я вышел из двери во время перерыва, они тут же насторожились и превратились во внимание. Во время проповеди они пару раз обошли вокруг здания церкви, не пытаясь войти внутрь. Я видел, что они также обходили территорию и подальше – они добросовестно несли свою службу охраны. И только сотрудник службы безопасности с самого начала присутствовал в церкви, сидя на заднем ряду. Но поскольку я говорил о любви Христа, о спасении, о личных взаимоотношениях с Богом, то минут через пять-десять он удалился. После обеда он снова появился минут на пять десять, но в это время я обсуждал символы 12-й главы Откровения, что также не привлекло его. Так что нам никто не мешал.

На этой лодке нам предстоит пересечь реку. на противоположной стороне видны ступени — это наша цель.

Мы должны были торопиться, потому что нас ждала ещё одна община, на этот раз адвентистская. В половине пятого вечера мы распрощались с баптистами. Наш грузовичок уже давно скучал возле церкви, преодолев глинистую колею. Мы снова заняли места как и раньше, и отправились в сторону Каграчари. Не доезжая до города мы остановились в одном селении, его назвали Селасора (Chalachora). Пастор Сунил Трипура, секретарь миссии, предупредил, что нам предстоит перебираться на другую сторону реки. Хорошо сказано – перебираться. Река очень широкая и течение довольно сильное. О глубине ничего не скажу. Президент униона позже говорил, что в сухой сезон река не такая широкая, и в ней воды всего лишь по колено. Но сейчас был другой сезон. У конца тротуара, ведущего к воде, нас поджидала небольшая узкая, но длинная лодка. А на другой стороне были видны ступени, ведущие прямо в воду. В таких лодках местный народ обычно стоит, но я стоять не рискнул – присел на корточки. Стоит заметить, что в это время шел дождь, и каждый из нас держал в руках свой зонт. Кстати, некоторые члены церкви встречали нас еще на этом берегу с запасными зонтами! Помимо лодочника в неё вошли пастор Сунил, я за мной майор полиции с оружием и сотрудник службы безопасности. Лодка погрузилась в воду почти по края бортов. Это было интересное путешествие – ширина реки на глазок была метров пятьдесят или больше. Вначале лодочник стал грести своим единственным веслом против течения, потихоньку выходя на середину реки, а потом перестал грести и работал веслом только как рулём, и течение само прибило нас к ступеням на противоположной стороне. Когда смотришь на воду из лодки, то казалось, что это берега плывут, а не вода движется.

Мы отправились в церковь, которая была метрах в трехсот от берега на возвышенности, а лодочник отправился за новыми пассажирами. Вся церковь нас ждала у входа старого обшарпанного ветрами и дождями здания с адвентистской символикой. Все хотели поприветствовать, женщины брали руку и прикасались ею к своему лбу, дети наклонялись и прикасались к ногам, а потом к своему лбу. Мужчины почтительно прикасались левой рукой к груди. В этой церкви не было стульев, кроме четырех у сцены, укрытых тканными накидками. Вместо стульев были две огромные циновки слева и справа от прохода. Справа располагались женщины с детьми и девочками, сидя в позе лотоса, а справа мужчины и мальчики. Всего в зале было не меньше сорока человек, и это были те, к в этот будний день не находился на работе. После краткого вступления находившийся за кафедрой руководитель общины передал микрофон одной из сидящих на циновке в первом ряду женщине, и она запела, а к ней присоединился весь зал. Среди мужчин появилась ручная фисгармония, барабан и монашеские колокольчики. Это было прекрасное пение! Потом нам, сидящим впереди, преподнесли по небольшому букету живых цветов, и мне сказали, что я имею десять минут для краткого напутствия общине. Полагаю, что я вложился в это время, но сказал именно то, что хотел: Не мы ожидаем Христа, а Христос ожидает нас, потому, чтобы ускорить Его пришествие, мы должны трудиться – благовествовать Его царствие. У нас не было времени, и мы должны были торопиться дальше. Обратный путь в лодке был уже более привычным: это уже второй раз я пересекаю руку в такой узенькой лодочке!

Церковь Селасора.

Прибыв в Каграчари, мы вначале направились в полицию – отвезли наших охранников. С нами остался только сотрудник службы безопасности. Мы с ним распрощались только когда уже сидели в автобусе, который к утру доставил нас в Дакку. Да, на выезде из города снова был полицейский пост, но теперь я не выходил из автобуса, а двое полицейских пришли с журналом. Где я расписался о своем прибытии и убытии. Этот автобус был чуточку более удобным для ночного сна. А может я уже привык?

Община Селасора во время общего пения.

Дорогие друзья, я постоянно чувствовал Ваши молитвы. Продолжайте поддерживать. Осталось всего лишь два дня с небольшим, и я буду дома. После этого выложу долгожданные фотографии. Благословений Вам!

Хроника: день четырнадцатый: 1 комментарий

  1. Большое спасибо, Василий, за этот долгожданный отчёт! Остаются переживания и, естественно, молитвы за тех слушателей, которые проявили напряжение от услышанной вести о выходе из Вавилона. Очень скромные помещения для Богослужения, но ведь не это главное. У нас роскошные по красоте молитвенные дома, но я вижу преимущество на стороне бенгальцев: их влечет не внешняя красота здания церкви, но Сам Христос. И меньше причин для конфессиональной гордости. Простота их, скромность, искренность очень привлекательны, и эти люди мне стали очень дороги. Тапас ещё ночью выложил видео и фото Вашего посещения баптистских собратьев. Очень трогательно видеть их радушие, награждение длинными шарфами гостей, такое незатейливое украшение помещения… Приятно находиться в среде простых, скромных христиан, но богатых любовью ко Христу. Ведь надо учитывать, в какой сложной религиозно-политической обстановке они функционируют. Да благословит их Господь ко спасению, приготовит и сохранит для вечности!

Обсуждение закрыто.